• Новые комментарии
  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

Получайте лучшие анекдоты за неделю на почту!
  • Видео анекдот дня
  • 1 275
  • Популярные авторы
  • 9.9 Даша Павлова
    13 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    10 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    9 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    9 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    9 980 подписчиков
Следите за нами!

Про умного, но холостого кинолога и про смешную, но храбрую собачку.
Мой сосед этажом ниже, Саня, служил кинологом. То есть, правда служил, всю жизнь на границе с собаками. Но служба кончилась, дома устроился в полицию – тоже кинологом. В общем, всю жизнь с собаками. Больше делать ничего не умеет. Да и зачем, ведь в своём деле - профессионал высшего класса. В свободное время вёл кружок: тренировал чужих собак, учил их командам и тому подобное. От желающих отбоя не было.
Хотя, надо было и о жизни подумать. Ему уже почти сорок, жены нет, детей нет. Единственный член семьи – немецкая овчарка. Но ведь так не годится, собаки собаками, а без родных людей недолго и спиться. Да-да, военная закалка и спортивный характер хорошо защищают от увлечения водкой, но и душу чем-то лечить надо. Всё-таки, когда граница на замке, на личном фронте тоже надо наступать. И Саня решил искать себе жену.

Но где искать? Он с женщинами не общался никогда, только с военными сослуживицами, да с собаками. С ними же и разговаривать как-то по-особому надо. Решил поискать среди клиентов – общий интерес есть, уже хорошо. К тому же, в этом деле он признанный авторитет, что точно пойдёт на пользу начинающимся отношениям.

Ну, на ловца и зверь бежит. Чуть ли в тот же день приходит дама его мечты и просит «потренировать собачку». Он увидел, обомлел, понял, дама то, что надо. «Конечно, посмотрю, научу, натренирую. Будет у вас самый надёжный защитник. Приводите завтра к пяти».

На следующий день, в пять часов, дама как штык на месте. Только собачки не видно. Саня подходит, цветёт и улыбается, и спрашивает: «А где собака-то?». Она в ответ улыбается и совершенно спокойно из-за пазухи достаёт малюсенькую собачку, рыжую болонку с громадными круглыми глазами. Видимо, напугалась собака большого и страшного кинолога. Саня раздосадовался, что роман заканчивается не начавшись. Сдерживая смех, начал объяснять: «Болонка – это не серьёзная собака. Вы пошутили что ли?».
Хозяйка пёсика удивлённо посмотрела на него: «Нет, не шутила. Вы не смотрите, что она маленькая, это совершенно не важно». Кинолог отвечает ей: «Как это не важно? Она декоративная, а не боевая». «Пусть не боевая, но каким-то командам же, навыкам, её можно обучить. Она вообще-то очень смелая, похрабрее некоторых больших псов. Она всё хорошо понимает и быстро научится! Ей пока только тренировок и хорошего командира не хватает. А потренируется и станет лучшим защитником!».

«Ну, какой защитник! На неё голос повысь – она описается и под диван убежит!». Саня расстроился, махнул рукой, хотел что-то ещё добавить, но только вздохнул и ушёл заканчивать занятие. Но дама не ушла. Осталась стоять на месте, болонку усадила рядом с собой на землю, и, задумчиво наклонив голову, стала смотреть на тренировку. Там у Сани одновременно занималось несколько больших «серьёзных» собак, якобы настоящих защитников. Погладила свою болонку и тихо сказала: «Пока просто посмотри, всему тоже научишься». Остались, смотрят.
Саня надел защитный рукав и начал как бы изображать преступника, который хочет у хозяев собак что-то отобрать. Юная овчарка пока не слишком хорошо справлялась с заданием, хозяина не защищала, негодяя побаивалась и всё больше просто крутилась на месте. Тогда тренер решил изобразить, что напугался и убегает от злой собаки. Хозяйка овчарки командует «Взять!» и собака бестолково и медленно пытается его догнать. Саня и так сильно не разгонялся, а овчарка всё равно не могла его нагнать, а под конец вообще побежала в другую сторону. Короче, нелепая картина, но всё равно интересная. Хозяйка болонки так и стояла на месте, наблюдая за погоней и, кажется, даже немножко увлеклась.

Саня уже почти скрылся от ленивой овчарки за ближайшими деревьями. Бедная собака уже успела устать от такой интенсивной тренировки, сбавляла и без того низкий темп, потихоньку разворачивалась в сторону хозяйки. И вдруг происходит нечто невероятное.  Хозяйки болонки с досадой кричит в сторону «негодяя» и овчарки: «Да что за бестолочь! Взять его, взять!». Кричала-то она, понятно, овчарке. Но её собственная болонка удивлённо подняла голову, мгновение смотрела на хозяйку, а потом резко как пуля сорвалась с места, за пару прыжков обогнала овчарку, настигла кинолога, бросилась я на ногу «негодяя» и мёртвой хваткой вцепилась в его открытую лодыжку. Саня орёт от боли, пытается сбросить собаку, но та отчаянно сопротивляется, удерживает ногу и мотается из стороны в сторону. «Негодяй» падает.
Кинолога везут в травму, выясняется, что болонка разорвала ему ахиллово сухожилие в нескольких местах. Хозяйка смущается, сочувствует, возит ему апельсины и выгуливает его собаку. Выясняется, что одних апельсинов такому спортсмену в рационе недостаточно, ежедневно нужен борщ. Она пару раз привозит борщ с собой, но разве это удобно? Кастрюля есть у Сани дома, можно варить на месте. А если никуда не уезжать, то время хорошо экономится: и борщ приготовить, и с собакой погулять, и пообщаться. Через пару месяцев, когда нога зажила, любители собак уже вовсю планировали свадьбу.
Вот такая забавная история про то, как опытный кинолог недооценил маленькую собачку (но высоко оценил её хозяйку).
P.S. Любители докопаться до истины сейчас скажут мне: «Болонке никогда не разорвать человеку сухожилие так, чтобы он два месяца с палкой ходил!». Ну, не разорвать так не разорвать – не заканчивать же роман из-за этого? Саня тоже так подумал и чуть-чуть денежно поощрил доктора, писавшего диагноз. Тот приукрасил его травмы и обосновал ежедневную потребность в апельсинах и борще. Сейчас в Саниной семье уже два ребёнка, а сколько собак - мы с соседями и вовсе сбились со счёта. Так что маленькая ложь во благо создала новую чудесную ячейку общества. К тому же, кажется, для старого кинолога это был последний шанс стать ещё и семьянином.

Думаю, читатель уже догадался, что сие повествование содержит описание событий, происходивших в моем далеком детстве. Сколько мне тогда было лет, я уже и не вспомню точно, наверное, где-то 11-12 лет. Ясно помню, что в то время часто по телевизору показывали выступления молодого и энергичного тогда Горбачева, что и отличало его главным образом от других политических деятелей той эпохи. Но он в моей истории не важен в общем-то.
Все мы в детстве отправлялись на летние каникулы к бабушке в деревню. Родители в это время отдыхали от нас, спиногрызов, а мы активно пополняли свой лексикон разнообразными словечками и выражениями, а еще повышали свои навыки в курении табака. Ну, и я не исключение. Меня отправляли на деревню к бабушке каждые летние каникулы. Жила моя бабка в деревеньке под названием Л*, что в Подмосковье.
Несмотря на свой возраст, бабушка моя была достаточно строга в вопросах воспитания. Властный ее характер я помню до сих пор, она любила держать все под контролем. Мне же удавалось с ней ладить. Я с самого первого мгновения приезда клялся ей, что в конце лета женюсь на ней и мы уедем вместе жить в город, но только если она будет лояльна ко мне. Непонятно, какое желание у бабушки было важнее и желаннее (то ли замужество, то ли жизнь в черте города), но мои слова она воспринимала с явным удовольствием, и тут-то я становился наиглавнейшим в доме. Мне нравилось проводить летнее время в деревне у бабушки.
Вот в тот год, о котором я и пишу, все было так, как и во все предыдущие годы. Я все дни напролет со своим городским же другом Мишкой катался на велосипеде, ходили на реку купаться, но и приворовывали бобы с чужих огородов. Но однажды все изменилось. Поводом для этого стала обычная для деревни, но не для нас сцена забоя быка, которую Мишка увидел в деревне однажды.
- Санька, ты не представляешь даже, что там происходит! Там это! Такое там происходит!  Там, в коровнике, быка закалывают…
- Ничего себе! Уже закончили?! Погнали скорее туда!
- Не знаю, может и все уже, бык как только свалился, я сразу за тобой побежал, чтоб ты успел посмотреть…
Естественно, мы опоздали на зрелище. Быка уже уволокли на разделку, но на месте преступления красовалась огромнейшая кровавая лужа, что подтверждало Мишкины слова. Я был расстроен, но недолго. Грусть испарилась мгновенно, как только мне на глаза попалась она… Березка. Березка – статная прекрасная серо-пегая кобыла.
Конечно, я и до этого случая видел настоящих лошадей, но особого восторга они у меня не вызывали никогда до этого. Но в тот момент что-то ударило в голову. Кобыла шла рядом с каким-то цыганом, он вел ее под уздцы. Тогда мне причудилось, что лошадь тоже ведут на убой…
- Дядечки, вы же не станете ее убивать? ... – с мольбой в голосе спросил я.
- Да зачем? Сама помрет как придет ее час, а пока она еще способна приносить пользу.
Березкино предназначение состояло в выполнении функционала транспортного средства. На ней ездили пастухи, которые пасли огромное коровье стадо, голов в двести, не меньше. В течение нескольких дней мы с другом смотрели, как происходит процесс выпаса коровника, и тогда мне в голову пришла одна светлая мысль. Больше никогда в жизни у меня с таким успехом не получалось осуществить подобный нереалистичный и коварный план.
- Мишань, а хотел бы ты на лошади верхом покататься?
- Конечно, только кто нам разрешит-то?
- Не сцы, ща все произойдет…
На должности пастухов на том скотном дворе числились цыгане. Коровник тот уже был совсем плох, и пастухи относились к своей работе соответственно ситуации. Цыгане целые дни напролет пропадали в поле и пили там водку, рассказывали друг другу небылицы. Боялись они только лишь проверки начальства - председатель колхоза все грозился прогнать всех взашей. Вся пастуховская работа заключена была в том, чтоб с утра пораньше вывести стадо в поля, а в сумерки проводить обратно в коровник, не растеряв по дороге ни одной коровы. Но с учетом того, что работнички вечно пребывали в алкогольном опьянении, эта простая задача для них представляла некую трудность и занимала немало времени.
Как-то раз я и Мишка резво и с улыбками подскочили к цыганам с весьма заманчивым предложением для обеих сторон:
- Дяди, а давайте мы поможем вам и стадо пасти станем за вас?
- С чего это вдруг? – проговорил главный пастух и хлопнул очередную стопку водки.
- А нам очень уж хочется на лошади поездить верхом, - выдал Мишка с долей важности.
- Валите отсюда, малявки, - гаркнул снова пастух, что в части «малявок» было правдой.
Он еще хотел было дать подзатыльника Мишане, да промахнулся в виду своего состояния.
- Ну, жалко разве вам для детей? Покажите нам только, как надо лошадью управлять, а потом будете отдыхайть целыми днями напролет, мы присмотрим за коровами… - не было мне покоя в этом желании, а свои слова я еще и русским нелитературным словцом подкреплял.
- Ак вот еще и лошадью вы править не могёте? – с беззубой ухмылкой произнес старший пастух.
- Так мы из города приехали, откуда ж нам уметь? – Мишаня начинал сдаваться.
- Ну вам же просто все показать, научить, у вас же в крови это все, лошади и скачки, - с уважением уговаривал я их.
И тут сработало. Пастух присвистнул Березке и предложил мне оседлать ее. Пастух показал, как надо запрыгивать на лошадь, я внимательно смотрел и запоминал все, после чего ловко оседлал кобылу. Но тут же пришла в голову мысль, что лошадь очень высокая, и что делать дальше, я не представляю совсем.
- Ну, стартуй, проскачи-ка хоть немного, - уже с долей интереса молвил цыган. Его явно подкупила моя ловкость.
- Я не знаю, как ей управлять, да и страшновато сразу самому, - как можно более искренно проронил я, - обучите, пожалуйста...
- Ну спускайся вниз, порешаем вопрос.
Итак, дело пошло.
- Так и что же у нас имеется для того, чтобы пасти стадо?
- Большое желание и ответственность и нужно еще решить, сколько мы за это будем получать?
На этих словах старший пастух подавился водкой, еще один проронил сигарету, а Мишаня вообще начал было снимать с ног тапки (это был явный признак того, что он готовится бежать далеко и быстро).
Повисла пауза. Было понятно, что у каждой из сторон сделки мнение на счет, того, кто и сколько должен заплатить абсолютно разные.
- А вы не слишком обнаглели, школота недорослая? А не посчитали вы, сколько мы должны поиметь с этой сделки?
- Ну, мы же за вас будем пасти коровье стадо, вы нам заплатите за это, - я как мог старался держать ситуацию под контролем, - давайте тогда несколько дней мы за просто так будем работать, пока учимся, а потом уж и о цене договоримся? Идет? - Мишаня с сандальками в руках уже отступил на несколько метров.
Главный пастух все же решил поставить точку в разговоре:
- Приносите нам каждый день по упаковке сигарет или валите отсюда, пока можете и не попадайтесь больше нам на глаза.
Я начал торговаться:
- Давайте пять штук?
- Не меньше пятнадцати!
- Неее, десять устроит?
- Договорились!
Я сперва предполагал, что пастухи затребуют водки, что для нас было не реально конечно, а вот сигареты, как тогда казалось мне, были самым простым делом. Тем более мы уговорились о них всего лишь на несколько дней.
Уговор был скреплен рукопожатием. Один из цыган начал было нашептывать что-то старшему про вино, но тот не обращал внимания, ведь рукопожатие уже свершилось и менять условия сделки было бы уже неуместно.
Итак, нас назначили пастухами за скромную цену 10 папирос в день. Для нас 10-летних мальчишек лучше было не придумать. Вспоминается негласный закон: «хочешь сохранить дружбу – не заводи общего бизнеса». Мы были несказанно довольны успехом переговоров и неслись домой на велосипедах. Рассуждая о том, как завтра будем учиться скакать верхом. Все было замечательно до тех пор, пока Мишаня не выдал:
- Сашк,  а где ты будешь брать папиросы?
Меня удивила сама постановка проблемы:
- Мишань, я ищу пять штук, а остальные пять на твоей совести.
- С чего это так? Ты же договаривался, вот и ищи сам все десять.
- Ну, ты же тоже кататься хочешь на кобыле?
- Естественно, ты же на двоих уговаривался с цыганами.
После этого я молча и не меняя выражения лица взял в руки бамбуковый обломок от удочки, который болтался на раме велосипеда, и пихнул прямо на ходу в колесо мишанькиного велика.
Когда Мишанька поднялся на ноги о отряхнул коленки и волосы от пыли и песка, до меня дошло, что это были чересчур жестоко. И вот случилась первая потасовка между городскими мальчишками в деревенском стиле. Он молотил меня со всех сил за то, что я сбыл его с велика, а я его за непонимание. Да блин я чуть не насикал в штанишки, когда вел переговори, а Мишанька тихонько сандалики снимал в стороне, готовясь дать деру. А я после всего этого еще и сам оплату должен искать…Замечательно просто!
Ну, Мишаня, конечно, тоже повод веский имел – я думал он рассыплется на косточки после падения с лясика. Земля не разверзлась конечно, но асфальт дал трещину. Все знают, как дети дерутся - самоотверженно и идейно. Сил великих и ударов не присутствует конечно, а вот воли к победе хоть отбавляй. Вот и мы, увлеченные смыслом драки, быстро устали и сдали позиции друг другу. Мы ведь не знали тогда, что это только начало боевого совместного пути.
- Бабуль, а купи-ка для меня пачку сигарет, - без зазрения совести сказанул я.
Бабуля, конечно, помнила о моем предложении руки и сердца и о комфортной городской квартире, но сейчас я явно палку перегнул, она такое никогда не позволит себе.
- Сашенька, ты на солнышке перегрелся что ли? Освежить тебе память? Показать дедов ремешок с войны?
Образ деда с его армейским ремнем пугал меня тогда до жути. Хоть мое положение в доме и было высоким, но дед всегда строжил меня за непослушание, строжил ремнем без всяких разговоров. Даже сегодня, будучи взрослым, воспоминания о дедуле, которого уж и в живых нет, нагоняют на меня страх, и я перестаю и думать о плохих поступках.
Короче говоря, наглость не прокатила, один из вариантов получения сигарет я профукал, и тут нужно внести ясность. Когда мы с Мишаней уговаривались на поиск сигарет, мы условились, что я их найду, все десять, а он мне за половину денежку вернет. То есть я хотел в будущем поживиться отжатыми, так сказать, деньжатами. Тем временем бабушка начинала что-то подозревать – ее смущало мое общение с цыганами и странная просьба о сигаретах. Тут в ход пошли крайние меры убеждения. Бабуля сдалась только тогда, когда я сказал, что если сигарет не будет, то тут же женюсь на ее соседке, которую бабуля ужасно не любила. Это убедило бабушку:
- Какие тебе нужны и в каком количестве, позволь узнать?
Я с ходу выпалил:
- Пару упаковок «Рэдла» и пару «КБ» и все это на неделю. Первые есть в нашем магазине, а вторые – в продовольственном.
И тут до меня дошло, что все пропало. Бабушка начала напирать с расспросами все больше и больше.
- Бабуль, да я сам ни-ни! Всего пару раз было и то мне не понравилось! Честно-честно!
- Ну, коли прознаю, что ты к табаку пристрастился, даже не проси защитить тебя от деда, - заключила бабушка строго, уговор ясен?
Ну, уговором это назвать нельзя было, скорее это был бескомпромиссный ультиматум. Но делать мне нечего было, конечно же, я согласился, и мы отправились в магазин за сигаретами.
С утра я проснулся ни свет, ни заря. Аж в пять утра! Быстренько позавтракал под бабулино бурчание по поводу того, что она привыкла в половину седьмого вставать и не раньше. Но напоминание о скорой свадьбе и городском комфорте снова сделало свое грязное дело, и бабуля утихла. Не забыл я и сигареты, бегом к Мишаньке и в коровник.
Мы были до крайности удивлены, когда увидели на скотном дворе трезвых цыган. Нам даже показалось, что они приоделись и причесались.
Мне кажется, что за те долгие годы, что они здесь трудились, наша с ними сделка была чем-то необычным, требующим особой подготовки для них. И дело вовсе не в халявных сигаретах, а в том, что что-то новенькое происходило в их жизни, новое движение. Прям чувствовалась особая атмосфера, озорство что ли какое –то витало в воздухе, но лица пастухов вовсе не были веселыми, а скорее, наоборот, серьезными как никогда.
Я протянул сигареты главному цыгану:
- Держите, как договаривались, на весь срок сразу.
- Шустрые вы, ребята, - удивился он, - как достать-то смогли?
- Говорили, что это для дела нужно. Все ведь как уговаривались?
- Так конечно, уговор есть уговор. Мы люди честные, слово держим. Ну, пошли что ли, пора в поле стадо гнать.
Пока старший пастух запрягал Березку в упряжку, мы не дыша следили за каждым его движением, впитывали всю информацию. Стремена, уздечка, вожжи – совсем недавно это было таким чужим и незнакомым, а теперь мы сами подержим это все в руках и поедем верхом на лошади.
- Да выдохните уже, рты закрыли и вперед, - бросил пастух нам, - поехали.
Пастух взял со стены огромный длиннющий кнут, и через мгновение раздался громкий щелчок. Когда кнутом машут на открытой территории в поле – это всего лишь немного громкий резкий звук, а вот взмах кнута в коровнике – это заложенные уши, глухота на какое-то время.
- Да, не боись, привыкните и вы.
- А вы нас и кнутом махать научите?
- А то, я вас на лошадь не пущу, пока кнутом махать не натренируетесь. Пастуху без кнута никак нельзя.
Тут видимо цыган хотел ввернуть какую-то неприличную матерную приговорку, но передумал. Мы просто молча согласились.
Сперва все эти худые старые коровы, которые были по уши вымазаны в навозе, кроме отвращения у нас ничего не вызывали. Кроме того, ароматы коровника романтики не прибавляли. Но тут же отношение пастухов к скотине меняло чувства совсем в другую сторону. Пинки, удары хлыстом вызывали жалость, а вот цыгане такового чувства явно не испытывали. Коровы протяжно мычали от боли. Те коровы, которые отставали и тормозили все стадо, отхватывали и кнута. Потом и мы почуяли это на своих шкурках.
Когда коровник вышел в поле в полном составе, мы стали ждать финального обхода стада и, наконец, начала урока.
Как мы поняли, сперва надо было выпить водки. Но от этого предложения мы конечно отказались, сославшись на то, что предпочитаем молоко.
- Ну, молоко опосля будет, - махнув на стадо, промолвил один из пастухов.
Пастухи хлопнули по половинке стакана, выкурили по сигарете, эффект алкоголя возымел действие и обучение понеслось…
Как нам и обещали, сперва надо было овладеть кнутом. Березка гуляла в стороне и пощипывала травку. На какое-то время мне показалось, что она недостижима, и я никогда не оседлаю ее. Ведь владение кнутом вовсе не входило сперва в программу обучения.
Но, как оказалось, пастух выбрал весьма грамотную программу обучения. Ведь если бы не было огромного желания оседлать Березку, то мы бы ни за что на свете не стали и слушать про искусство кнута.
Кнут пастуха представлял собой ручку из дерева длиной около 15 сантиметров, а к ней была прикреплена длиннющая плеть. Это вовсе не была веревка, а настоящая плеть из кожи из многих-многих тоненьких кожаных нитей. На ручке еще болтался пушистый хвост. Как происходит изготовление кнута и откуда они взялись не знали даже сами цыгане, кнут просто существует. На этом все. Кнут таил в себе мощь и силу. В руках мастера он был весьма мощным оружием. Которое могло бы и убить при случае.
To be continued...

Щелкать кнутом совсем нелегко.
Учитель преподнес нам два варианта того, как можно вызвать щелчок. Первый из них – вертикальный. Тут надо резко выбросить кнут вперед как змейку в вертикальной плоскости, а потом еще реще вернуть его назад – и вот он, щелчок. Второй способ – горизонтальный. Тут кнут надо раскрутить над головой, а когда скорость будет достаточна в одном положении разгонять его еще больше, а в противоположном сделать кистью руки рывок, и получается оглушительно громкий щелчок. Громко выходит даже в открытом поле.
Первый способ конечно проще, особых умений и пространства не требует, а вот второй – и сложнее, и места для него много надо. Но эффект того стоит. Тут пастух протянул мне кнут и сказал, чтоб я пробовал сам.
Сперва я попытался выполнить щелчок вертикальным способом. У меня вышло хиленько и вовсе не громко, а тоненький конец кнута еле-еле пошевелился. Попробовал раскрутить кнут над головой – и снова конец плети не отрывался от земли, щелчка снова не вышло. В голове крутилась мысль: «Эээх, не прокачусь я на Березке...».
- Мишань, попробуй ты, у меня что-то не выходит ничего, - протянул я плеть другу.
Если бы попытки Мишани увенчались успехом, я бы там и лопнул от зависти, но, к счастью, у него так же с первого раза ничего хорошего не вышло. Плеть словно магнитом тянуло вниз. Мы глазели на нашего тренера, а тренер незадачливо поглядывал на нас.
- Ну ты нашел, какой им для тренировки кнут подать, - вмешался один из цыган, - ты бы еще дедушкин кнут достал. Они ж мальцы еще совсем.
- А что за кнут такой дедовский? И что это за тайный дед? – одновременно выдали мы с Мишаней, предчувствуя загадочную историю впереди. И интуиция нас не обманула.
Как вышло из рассказа, этот самый таинственный кнут деда никто и не видал никогда, но твердо убеждены, что он был. Или есть где-то. А дед, про которого говорили цыгане, был самым огромным цыганом-пастухом в деревне, который давным-давно пас стада на этих самых полях. По легенде его кнут был 12 метров длиной, а от щелчков дрожали окошки в деревенских домах. Говорят, что тот дед мог плетью своей сбить муху в полете, а однажды и вовсе стаю волков перебил. Дед тот был весьма суров и все его сторонились, поэтому и был он одинок, жил на окраине деревни. Когда дед помер, позабыли все про него, могилка заросла, а родственников так и не нашлось.
Мишаня слушал легенду, разинув рот. Когда до меня дошло, что выгляжу я также, то опомнился:
- А где же этот легендарный кнут?
- Так потеряли здесь же, в поле. Коли найдете вдруг, то сами не прикасайтесь даже. Нас кличьте сразу.
- А кто потерял-то его? Может узнать это у него можно? Ну про кнут-то?
- Дак помер уж давно..
- Кто помер?
- Так тот, кто профукал кнут, чего ты такой недогадливый? – начинал раздражаться пастух.
Вот уж чего точно не входило в мой план, так это выглядеть глупым в глазах пастуха. Я принял вид все понимающего юноши:
- Да все понятно. Я все понял. Кнут потеряли в этом поле, найду – не трогать.
- Ну так-то лучше же, - заулыбался пастух, - сбегайте на скотный двор, там на стене кнут поменьше висит. Метра в два с гаком. На нем учиться станете.
Кнут меньшего размера поддавался гораздо охотнее. К обедне я с Мишаней носился по пастбищу, размахивая кнутищем, выдавая щелчки. У меня больше удавались вертикальные щелчки, а у Мишани – горизонтальные. Позже мы выпросили у пастухов еще один кнут, чуть длиннее первого. Пусть с ним было управиться сложнее, зато щелкал он намного громче. Мы настолько были увлечены процессом обучения управлению кнутом, что забыли даже про кобылу на время, мы представляли себя отъявленными пастухами, и это было высшим удовольствием тогда. Мы до такой степени были поглощены процессом, что из моей головы вылетели все правила, главнейшее из них тоже – не махать кнутом, когда рядом человек. В результате я проворонил миг, когда Мишаня подошел ко мне со спины, взмах кнута, щелчок. Друг мой повалился на землю, зажимая плечико руками. Я и догадался поначалу, что случилось, подумал, что он просто запнулся.
- Мишань, чего с тобой?
- Санька, меня укусил кто-то очень больно, сильно! Я руки не чую...
Наконец я оторвал Мишанькины руки от плеча, тут я обомлел от страха:
- Никто тебя не жалил, у тебя рана, кровь течет.
Тут меня ударил пастух так сильно, что я свалился рядом с Мишаней.
- Вы чего творите?Совсем с ума сошли, сопляки?! – кричал цыган, - я ж сяду с вами так! Вы покалечитесь, а я расхлебывай! Проваливайте отсюда с глаз моих долой и больше чтоб не появлялись в коровнике! Мишка, ты ж совсем его насмерть мог, ка бы по шее попал! – не утихал он.
- Да как это? Не мог я так...
- Так а кто его плетью со всей дури ударил?!
Для нас это стало как гром среди ясного неба. Мы бы вероятнее вняли тому, что Мишаню тяпнула гигантская пчела, чем в то, что это след от кнутовища.
- Как плетью? Быть не может...
- Да. Тем кнутом, что в твоих руках сейчас! – и цыган махнул кнутом, и я подумал, что сейчас полетит моя голова с плеч.
«Прощай, Березка...» мелькнуло в мыслях. Я зажмурил глаза. Щелчок. Мишаня очухивался, приходило чувство боли.
- Не прогоняйте нас, ну пожалуйста! Мы не будем так больше! Совсем мне не больно, всего лишь царапина.
Мишанино вранье было даже обидным. Явно ему было жутко больно, глаза его были полны слез. Но нельзя было показать боль – это означало бы конец, провал нашего плана.
Я молчал, поскольку виноватым говорить и не стоит. Во мне еще не прижилась мысль, что я мог сделать это с другом. Тут подтянулись остальные пастухи.
- Да перестань, усмирись, - сказали они старшему, - итак мелкота перепугалась до жути. А вы, сопляки, остыньте и подумайте, что и как, а потом подваливайте, у нас там хлеб и молоко свежее.
Цыгане ушли, мы сидели вдвоем посреди поля.
- Мишань, тебе очень больно, да?
- Ощущения, что сейчас конец придет, и я умру, - у Мишане уже не было сил терпеть и  сдерживаться, и слезы сплошным потоком потекли по его лицу.
Но он ревел не от обиды. Слезы просто сами по себе текли. Кровь уже перестала сочиться из раны, и произошедшем напоминало огромное краснеющее пятно вокруг места удара.
- Сань, это до жути больно. Я даже понятия не имел, что так больно можно сделать кнутом...
- Так и я не знал. Мишань, ты только рубаху натяни, а то Старший увидит, точно не видать нам Березки.
Мишанька потихоньку очухался, напялил рубаху, и мы двинули пить молоко с хлебом. Наш учитель сидел как обычно со стопкой в руках, смеялся со всеми. Как только мы приблизились, его лицо стало серьезным:
- Повториться – провалите отсюда раз и навсегда, - сурово подытожил он.
- Мы все поняли сами...
- Ну тогда угощайтесь, горе-пастухи.
Через час-другой мы уже забыли о случившейся неприятности за разговорами с пастухами, мы слушали их небылицы и как могли придумывали свои, пило вкусное деревенское молоко с хлебом. Был уже точно полдень, было жарко, звенели кузнечики и стрекозы, стадо мирно паслось на лугу, а чуть в стороне жевала траву Березка. И жизнь удалась.
На другой день угораздило Мишаню попасть кнутом мне по ногам. Чем сказать, что это до жути больно – лучше смолчать. Это абсолютная боль. С того времени я, кстати, считаю, что фашисты обошли эту деревеньку именно из-за дедова кнута, уж так его все страшились.
В течение первого из дней обучения мы к Березке и не подходили, но понимание того, что теперь уж точно скоро план свершится, приходило. Да и кнутом нужно было овладеть как следует. болели довольно сильно – махать кнутовищем было тяжело и непросто. Когда уже поздно вечером мы прибрели домой, мы были измотаны, но жутко довольны. Бабуля накормила меня ужином, выспросила все, разузнала что да как происходило у меня за день и даже как-то присмирела, прознав, что мы там не голодали вовсе. Но собирала мне еды в котомку все равно. Я решил расспросить у бабушки про старика с кнутом:
- Бабуль, а правда в деревне жил большой дед с кнутом?
- Что еще за дед?
- Ну тот дед, которого вся округа боялась?
- Да много было таких, которые страх нагоняли...
- Ну тот самый дед, от кнута которого стекла дрожали в окошках. Ты не помнишь такого разве?
Тут в разговор включился мой дед:
- Ты о пастухе что ли говоришь? Он помер давным-давно, а хата его в пожаре сгинула.
Дед с бабкой обменялись хитрыми взглядами и слегка улыбнулись.
В ту ночь во сне я видел этого деда с его знаменитым кнутом. Мне снилось, что мы вместе в полях, разговариваем. И он был и вправду строгим, но вовсе не таким уж страшным, как все говорили.  Кнутище его было велико, прекрасная узорная рукоять сверкала, в нем была огромная мощь. Дед пил со мной молоко со свежим хлебом, рассказывая при этом истории, всех их и не припомнишь... Я был уверен, что дед и правда жил здесь когда-то.
Ранним утром мы неслись по еще сонной деревне на коровник с мыслями про то, как сегодня прокатимся на лошади. И вспомнился нам большой дед:
- Санька, а ты знаешь, что тот дед тот и правда жил, но на другом берегу реки?
- Да, только спалили его хату.
И мы решили как-нибудь съездить туда и поискать на пепелище знаменитый кнут.
В то утро стадо выгоняли пешком, Березку не запрягли сразу, а все ее обмундирование тащили мы на своих плечах. Сперва цыган спросил с нас вчерашний урок, и мы, несмотря на дикую боль в руках, ловко щелкали кнутом, к его удивлению. Он был доволен.
- Ну что сказать, молодцы, учитесь скоро да ладно. Теперь давайте учиться коня запрягать, - и он подозвал к себе Березку.
К слову сказать, кобыла действительно была старой, но сколько лет ей было не скажу точно. Она н спотыкалась на ходу, но не было в ней какого-то животного озорства, какое бывает у молодых кобыл и жеребят.  Но тогда это было, наверное, и хорошо, может с молодой и резвой лошадью мы и не совладали бы, а Березка спокойная была.
Цыган сказал прилаживать седло на лошадь. Подробности дела я позабыл уже, но если придется столкнуться с этим вновь. То руки точно вспомнят, чего делать, ведь каждый божий день мы с Мишаней запрягали кобылу. Одно помнится – седло тяжелое было, и рост наш был маловат для такого дела. Виду мы, конечно, не подавали, что нам сложно, тогда это означало бы, что не годны мы в пастухи.
- Что ж, залезай на кобылу, прокатись-ка, - молвил пастух и улыбнулся.
Очутившись в седле. Мной снова на мгновение завладел испуг. Высоко. Страшно. Вдруг она понесет?
- Да не боись ты, всем страшновато в первый раз. Березка у нас смирная, не сбросит, - подбадривал цыган.
Я глубоко вдохнул, крепче взялся за удила и вот... Мой первый удар по бочине кобылы. Кобыла в ответ начала тихонько двигаться. Она шла, а я ехал. Чувства внутри меня бушевали в тот момент: во мне боролись страх и гордость, радость и волнение. Мурашки бегали по всему телу. Это чувство я никогда не забуду.
- Ускорься немного, пришпорь сильнее, а то заснет на ходу твоя лошадь, - говорил пастух.
Я последовал совету, и лошадь пошла рысью. Темп и амплитуду движений я сразу выверил и двигался вместе с лошадью. Затем я вновь приударил Березку по бокам, и она почти бежала бегом. Ну вот, понеслааааась....
Как я стал чувствовать, что более-менее крепко сижу в седле, я начал постигать науку управления лошадью. Сперва я потянул удила вправо, на что Березка повернула плавно вправо. Я натянул вожжи еще сильнее, и Березка развернулась в обратном направлении. Я выдохнул – у меня получается! Ура! На глазах выступили слезы искренней детской радости.
Возвратился к пастухам я спусти минут двадцать, я летел уверенной рысью. Наградой мне было слово одобрения и похвалы от цыгана:
- Молодчина. Так держать!

Пришла очередь Мишаньки оседлать лошадь. В седло он запрыгнул тоже ловко, как и я, немного замялся там, а потом, давя в себе страх, тихонько пришпорил Березку. Как и со мной, кобыла сперва просто медленно шла, потом, когда Мишаня пришпорил сильнее, пошла рысью. И не пошло дело. Мишаньке никак не удавалось уловить такт движений лошади и он болтался, никак не придумав, что же делать. Выглядело это немного смешно, но мне было жаль друга.
- Ничего, ничего страшного, сумеет, научится, - молвил цыган.
И тут Мишаня, не рассчитав силу удара, слишком сильно ударил кобылу, и она понеслась галопом. Цыган, матерясь, кричал:
- Куда? Рано еще тебе галопом! Стой! – бежал он изо всех сил.
Я рванул за ним, мы очень перепугались.
Но через мгновение мы заметили, что Мишаня отлично управляет кобылой, сидит в седле, как там и родился. Он мчался по полю, потом лихо развернулся и тем же галопом прискакал обратно. Я пребывал в шоке. Цыган же только ухмылялся:
- Хорош он в галопе, только Березку надо поберечь, не тот у нее возраст, чтоб скакать так лихо.
Лицо Мишаньки сияло от удовольствия, когда он спустился с лошади.
- Видали, как я?
- Видали, видали, ты только не пужай нас больше так. В галопе хорошо идешь, а вот рыси учись-к давай. Не то березку загоняешь совсем.
Как мне помниться, Мишаня тем летом и не смог научиться скакать рысью как следует, не лежала у него душа. Это же совсем-совсем разные стили езды на коне. При ходе рысью надо упор делать на стремена и двигаться вверх-вниз в такт лошади, а при беге галопом наоборот – ничего делать не нужно, кроме как пришпорить лошадь, а дальше она сама подкинет тебя как следует, на стремена упираться ни в коем случае не надо– отобьёшь себе все, что ниже пояса напрочь.
Мишанька не справлялся, не мог приучить свое тело упор делать не на седло, а на стремена, и долгое время неуклюже смотрелся верхом, а мне наоборот, галоп плохо давался – все время был риск свалиться с кобылы на землю.  Вот кажется, ну ка наука – верхом скакать, ан нет – нюансов много.
Конечно это все до нас дошло гораздо позже, а тогда мы просто радовались исполнению желания, улыбались друг другу. На тот момент мы и не думали, что под вечер раздеремся отчаянно из-за этой кобылы, из-за того, что казалось, что один катается дольше другого, обделяя вниманием Березки.
Наши драки заканчивались только, когда нас начинали разнимать, а потом мы снова мирно беседовали. В другой день драка повторялась, и так все время. Поводом могла стать малейшая причина выместить боль и обиду. Как-то цыган главный пастух, в который раз оторвав друг от дружки:
- Так, школота, прекращайте драки, а то вы так дружбу свою совсем растеряете. Нашли, из-за чего цапаться -лошадь.
- А потому что Мишаня больше с ней времени проводит!
- Нет ты больше!
-Хватит! – уже строже сказал цыган, - будете через день кататься. И никак иначе! Кидайте жребий, кто завтра будет, - и цыган подал нам монетку, - кидайте.
Мы с Мишаней договорились, что обид не будет, и я подбросил монетку: удача была на моей стороне.  В глазах Мишани читалась досада, но вовсе не обида. Тогда мы снова почувствовали себя друзьями, как раньше.
Хоть цыган и установил нам правило монетки, в поле мы все равно прибегали вдвоем каждый день. Просто один занимался лошадью, а другой слушал истории цыган или отрабатывал владение кнутом. Больше мы не делили Березку и не ссорились.
Потянулись будничные пастушьи заботы.
To be continued...

Бабуля совсем привыкла к тому, что меня не было дома с раннего утра и до позднего вечера. Я приходил только поесть и выспаться. Да она и не пыталась отговорить меня от моего занятия. Бабуля понимала, что мне это нравится. Порой я просил ее купить сигарет, и она не спорила, не расспрашивала, а просто покупала. Хотя сделка на сигареты уже прошла давно, но мы с Мишаней таскали их просто так. Спустя какое то время мы с цыганами если не подружились, то были хорошими знакомыми точно. Нам интересно было слушать их байки и рассказы, отдельные эпизоды которых могли бы быть взяты за основу качественного немецкого фильмеца (ну вы поняли, о чем я).  Нам в силу возраста было интересно до ужаса, но многое у не укладывалось в голове. Уточнять у бабуль мы не решались, понимали ведь,  что это неприлично и вообще запретно, а запретное, как известно, манит.
Хотя цыгане и пили много водки пили, а в деревушке их род особо не любили, ко мне и Мишане они проявляли очень доброжелательные чувства. А что нам? Мы совсем не боялись их. Однажды даже случилось, что к нам прицепились,  «наехали» так сказать, местные мальчишки от зависти «профессии» нашей. Избавило нас от неприятностей то, что учил нас дядька Саша, так звали главного цыгана. Шпана только попугала нас на словах, побить боялись. Так и разбежались.  В общем жизнь была прекрасна.
Скоро мы с Мишаней совсем самостоятельно пасли стадо, начиная с выгона в поле и заканчивая дорогой обратно. Пастухи сами приходили уже только часам к девяти утра, а ключи отдавали нам с вечера. Их точно устраивало все происходящее. Только изредка брали они нашу любимую Березку покататься, развеяться. Ну мы конечно разрешали.
Председатель хозяйства естественно прознал про нас и наши дела. Сначала он противился, хотел запретить нам ходить на скотный двор. Но пастухи были на нашей стороне, мол, «воспитываем подростков, приучаем к труду», и председатель отошел:
- Да пущай, пасите. Только смотрите мне, без самодеятельности! Я за вас головой отвечать не стану.
Дядя Саша в общем-то и остерегался больше всего именно того, что мы можем покалечиться. Ведь участковый с расспросами первым делом к нему пожалует. Но не в его силах было огорчить нас, счастливейших ребятишек, да и не хотел он этого. Мы с Мишаней это понимали и взамен относились к нему с уважением и баловали иногда сигаретами. Наездники мы были хоть куда. Все сразу конечно не освоишь, но с каждым днем наше верховое мастерство росло и росло. Мы уже могли кнутом махать прямо с лошади, стадо мы собирали максимально скоро. Главное наше умение состояло в том, что мы постоянно двигались, поэтому стадо не расползалось на большое расстояние. Вначале нам казалось, что управлять огромным стадом в двести голов – это нереальная задача, то теперь мы бы узнали своих коровушек среди тысяч других рогатых. Привыкли мы и к повадкам отдельных его представителей.  Нас прямо-таки интересовали те коровы, которые то и дело пытались отбиться от стада и сбежать. Их было немного, голов десять, но самой гулящей была Машка. Нас все время предупреждали: «Следите за Машкой, а то потеряем корову...». Причем клички в стаде были только у некоторых коров, в число которых входили и гулены.
Пастухи рассказывали, что однажды с Машкой приключилась романтичная история в лесу с представителем сохатых. С того времени и тянут ее любовные воспоминания в леса. Она часто внезапно могла вскочить и довольно быстро удаляться в направлении лесной чащи. Ну пускай одна она пытается удрать, но нет – за ней и подруги по несчастью тянутся. Как только проворонишь такой момент, готовься быть ободранным ветками и сучьями в лесу, пока будешь искать потеряшку (летом же мы в одних шортиках гоняли, жарко было). Кстати говоря. Рассказ про лосино-коровью любовь имел право на существование: однажды во время очередного побега с поля Машка была обнаружена мною возле пня с солью, которую егеря раскладывают в лесу для лосей. Она стояла возле него и страстно мычала.  К тому же на меня соль действовала как-то магически, да и люблю я ее с детства. И после я часто прибегал на том место в лесу и отколупывал кусочки соли, чтобы полакомиться ими как леденцами.
Мы не просто следили за коровьим стадом. Но еще приходилось присматривать за частными животинами. Некоторые рогатые видимо со скуки забредали в поле и пытались прибиться к колхозным коровам. Они были весьма заметны, поскольку отличались упитанностью и размерами. Но еще большую опасность представляли частные бычки. Поскольку среди колхозных коров представителей мужского пола не присутствовало, пастухи говорили, что бычков никак нельзя и близко подпускать к стаду. Мы с Мишаней особо и не думали, как происходит продолжение рогатого рода. Особых распространенных указаний нам не поступало. Ведь такого по сути случиться и не могло бы, поскольку частные бычки мирно жевали траву в своих частных загонах. Но, к несчастью, это произошло однажды.
Я с Мишаней как обычно обедали в поле молоком с хлебом, разговаривали обо всякой всячине, как вдруг один из пастухов сказал:
- Ешьте-ка поскорее, да проверьте стадо. Не то снова придется «потеряшек» искать.
- Да мы все видим, к лесу никто не рвется пока.
- Ну а где же тогда главная беглая - Машка?!
Я осмотрелся кругом: и правда Машки не было видно нигде. Я запрыгнул на лошадь, чтобы оглядеть поле свысока – безрезультатно.
- Вон она, Санька, в другую сторону пошла.
И в самом деле Машка неторопливо шла не в лес, как обычно, а в сторону деревни. А еще мы заметили, что на встречу Машке движутся три коровы.
- Ну-ка, начинай работу, - свистнул розгой дядя Саша по своему коню и помчался показывать свое пастуховское мастерство.
Чем ближе были мы и Машка, тем отчетливее я осознавал, что те три коровы вовсе и рогатые дамы, а бычки. Далеко было. Примерно два километра, вот и не разглядели сразу. Но мозг не воспринял это как нечто опасное, поэтому я никак особенно и не отреагировал на это зрелище. В то время, как я приблизился, бычки уже со всех сторон обхаживали нашу Машку. Я неспешным шагом прошел сквозь скопление рогатых и отпихнул руками быка от Машки. Раздалось мычание. Полное недовольства. И тут мой мозг начал подавать сигналы опасности...
Меня просто пожирали взглядом несколько пар коровьих глаз. При этом Машка смотрела на меня с любопытством, пытаясь понять, стоит ли воспринимать ли меня один из вариантов кавалеров. А вот другие глаза, бычьи, были готовы растоптать меня сию же минуту. Они ждали момента для решения вопроса, кто же из них займет место доминанта, быка-осеменителя.
Я, ничего не подозревая, взмахнул кнутом и раздался щелчок-предупреждение. Ответное «Муууу» с явным оттенком недовольства означало только одно – опасность. Мозг начал соображать, что сейчас будет жарко, Березка уже потихоньку пятилась назад. Быки же, наоборот, начали наступление.
Все предупредительные действия были мною предприняты и не возымели эффекта. Оставалось одно – применить карательные мероприятия, что входило в перечень моих пастуховских обязанностей. Я замахнулся, закрутил кнутом в горизонтальной плоскости и щелкнул по хребтине самого здорового из быков. Удар не достиг своей цели – кнут остановился на бычьей морде. Бык яростно и в тоже время обидчиво замычал, другие с недоумением на него смотрели. Но в итоге кобылица же и спасла ситуацию. Как я потом узнал, в подобном случае кнутом бить быка ни в коем случае нельзя – взбеситься может. Березка была не столько стара, но очень  мудра для животины, я бы сказал опытна. Исход событий она просчитала в момент, до атаки быка.
Бык догонять не станет. Его сила в резком и тяжелом броске, поэтому верхом на лошади было несколько безопаснее находиться. Сделав круг вокруг беглянки, я остановился. Ситуация все еще не была особо опасной, поэтому я вновь двинулся на быков. Резкий скачок – кобыла справилась и сама: подвинулась из зоны опасности так, что мой кнут достал до быков. И снова я кружил возле Машки, оберегая ее от нападок кавалеров, снова резкая атака, удар кнута. В этой цепочке действий от меня зависел только кнут.
Все это продолжалось довольно длительное время. Я заметил, что быки начали сдавать позиции, устали, а Березка моя начала прихрапывать. Я подумал, что пора прекращать все это, иначе Березка могла не успеть в очередной раз увернуться от атаки. Наконец, появилась владелица быков.
- Что ты, мальчуган, творишь-то? Зачем кнутом хлещешь бычков-то моих...
- Так безобразят они, бабуль!
- Так как же так-то?! Они ж малыши совсем еще, ничего вашей коровушке не сделают.
И в тот момент я правда увидел, что быки вовсе и не быки, а всего лишь бычки. И рога у них еще не выросли. Только прорезались недавно. Вот что со страху-то привидеться может.
- все равно не стоит выпускать быков за огород. Бабуль. Непорядок будет, - говорю я.
Бабка поспешила спровадить свою живность домой, а недовольную Машку кнутом я погнал в стадо. А что же цыгане в это время?
По все видимости, наблюдая за моим сражением, они поспешили было на подмогу. Приблизившись и разглядев, что происходит, остановились невдалеке и заняли наблюдательную позицию. И понеслось потом:
- Санька, надо их кнутищем, кнутищем рубить, прям напополам!
- Да прям кулаками немедля молотить надо, а не кнутищем вовсе!
- Ага, и бабулю под ту же гребенку...
Все смеялись без остановки, казалось, что даже Березка ржала кобыльим смехом. Дядя Саша после меня похвалил, но при том и научил, что к быкам, хоть большим, хоть к молоденьким, лезть все же не стоит, опасно это. Если бы, говорит. Это были могучие взрослые быки, то быстренько бы порешался вопрос.
- Пускай до Машки бы и добрались они, ничего бы с ней не случилось.
После того лета, я по телевизору смотрел представление на корриде, и вот тогда понял, что действительно боюсь огромных быков.  Как пастухи в таких случаях без лошади обходятся – ума не приложу. До сих пор чувство дискомфорта приходит ко мне, когда я вижу даже и небольшого представителя рогатых.
Мы души не чаяли в нашей лошади. В Березке. Галопом мы скакали только иногда и недолго. Берегли ее. Видимо от цыган она особой ласки и внимания не видела, а мы же ее баловали, подкармливали морковкой. И она заботу чувствовала, принимала. Даже если ее погладить по бархатному носу, она уже начинала от удовольствия мотать головой. Бывало свалишься с седла на крутом повороте, так она мокрым носом тычется туда, где болит, где прикрываешь – все понимала. Но больше всего проявлялось любви, когда мы купались на пару с ней в местной речке.
Как мы выяснили, пастухи вообще ее не водили на реку никогда, только из ведра изредка поливали. Как-то цыган сказал:
- Ну что, малявки, смотрю совсем вы в седле освоились?
- Начальник, ты кому хоть такие слова-то говоришь? Не попутал чего?
- Да будет вам, борзеете как погляжу, - ухмылялся цыган, - сымайте седло с кобылы. Пойдем купаться.
Мы и не задумались тогда, про что он говорит. Но седло стащили с Березки.
- Вожжи оставьте пока, поглядим как пойдет. Уж поди плавать-то вас учить не надо?
- Это мы запросто!
- Ну запрыгивай на кобылу. Сам справишься?
- Прям так вот. Без упряжи?
- Без упряжи. Заскакивай на хребтину, хватайся за гриву нужно, садись как удобнее...
- А вдруг взбесится и понесет?
- Неее, не взбесится. Понимает все она. Куда идем понимает.
Мы выдвинулись в сторону речки. Мишаня шел рядом с цыганом, я прям прочувствовал, что он завидует. Но это был мой счастливый час. До реки идти было минут тридцать, не меньше. Чем ближе мы были к воде, тем скорее шагала лошадь. Ее приходилось даже удерживать уздой. Перед самой речкой пастух окликнул: «Аккуратнее!», но не успел. Кобыла просто со всей дури бросилась в воду. Речушка в деревне у нас была неглубокой, не больше двух метров. Лошадь там везде пройти могла, так что шансов утонуть не было.
Новые чувства нахлынули. Вода доходила мне до груди. А лошади было по морде как раз. Ощущения напомнили мне день, когда я впервые оседлал Березку. И страх, и радость, и волнение.
Лошадь начала тихонько подпрыгивать на месте, давая понять мне, что пора слезать – ей жутко хотелось купаться со всех сил. Получив на это одобрение пастуха, я сполз с лошади и поплыл в направлении берега.
Втроем мы с берега наблюдали, как престарелая кобылка скачет и резвится в реке как молоденький жеребенок.
- Мишань, тебе ведь тоже охота... пусть сегодня будет день-исключение.
Мишанька глянул на цыгана.
- Да можно разок-то, - молвил тот.
- Березкаааа! – радости моего друга не было границ.
Звонкий щелчок кнута, и Березка послушно выходит из реки.
Давай узду тоже снимем. Если что, за гриву крепче держись, - поучал пастух.
Мишаня прямо-таки взлетел на спину лошади. Отошел на несколько метров от воды, развернул лошадь, и она сама помчалась в прохладу реки.
Купание продолжалось до самого вечера. Пастух уже не хотел нас ждать и ушел к своим, сказав, чтоб вернулись в течение часа. Лошадь была безмерно счастлива. Да и мы тоже. Мы ведь тоже совсем позабыли про речку, только пасли коров в последнее время.
После того случая мы каждый день гоняли на реку и купались вместе с Березкой. Мы даже мыли ее мылом. Чистили шкуру щеткой. Она же взамен приглашала нас к себе на спину, чтоб потом весело и озорно бросить в воду. Истинное счастье тогда царило.
В таких вот суетах и пронеслось все наше лето. Когда пришло время уезжать в город, я достал для Березки целую пачку сахара в кусочках, а пастухам – пачку сигарет. Мы уговорились, что в следующее лето обязательно снова встретимся. Я обнял Березку, чмокнул ее внос, попрощался с цыганами.
Новый школьный год принес свои заботы и дела, знакомства, приключения, события. Пастуховское летнее время затмили другие яркие эмоции, но, когда снова настала пора ехать в гости к бабуле, мысли мои были заняты только Березкой.
Быстро поприветствовав деда с бабкой, я помчался на велике к Мишаньке.
- Ну как тут?
- Чего как?
- Березку видел уже?
- Так уж неделю как я пасу. Погнали, она обрадуется. Хочешь. Ты сегодня будешь кататься?
- Спрашиваешь... конечно хочу!
Ничего не изменилось. Все те же добродушные пьяненькие цыгане. Все та же Березка. Машка кстати поприбавила в массе немного. Жизнь текла в деревне своим чередом. В тот день я выпросил у бабули бутыль настойки клюквенной да пачку сигарет. Цыгане были рады такому презенту.
- Ну вот все и собрались наконец-то! Ну, начинайте службу, - сказал дядя Саша и направился в поле.
Мишанька щелканул кнутом так, что я на мгновение оглох. Я взмыл на Березку с легкостью перышка. Лето начиналось...
Березка постарела, пока мы были в городе. Галопом она уже не смогала скакать, но все же мы в ней души не чаяли и теперь. Просто не передать словами того счастья, когда ты в поле несешься на лошади с кнутовищем в руках. Не важно, владеешь ты кнутом или нет, рысью или галопом идет лошадь – ты чувствуешь, что ты настоящий пастух, и больше ничего не надо.
To be continued...

Купаться Березка тоже не разлюбила. Мы часто водили ее на реку. Там она как будто снова была молодой кобылой, резвой и озорной. Цыгане все рассказывали свои истории, они у них не заканчивались никогда, а к нам они относились еще серьезнее, чем в прошлое лето. Мы были рады с Мишанькой тому, что у нас есть такое время и такие люди вокруг.
И вновь лето пролетело. Пора было возвращаться в город. Но я уезжал с целью вернуться вновь.
- Дядька Саша, я слово даю, что снова приеду!
- А то! как же мы тут управимся без тебя и без Мишаньки? – улыбался он в ответ.
- Вы Березку только берегите, а?
- Да не боись, все хорошо с ней будет. Не обидим. Попрощались с ней?
- Угу... Вот, сахар ей давайте, - протянул я коробку сахара кусочками цыгану.
- Поезжай уже, учись, да возвращайся скорее.
Очередной учебный год промчался со своими заботами и приключениями. Снова лето. Снова в деревню. Снова мысли о Березке только.
По-быстрому обнявшись со стариками, я рванул было к Мишане:
- Куда ж ты, внучок? – спросила бабушка меня.
- К Мишаньке, а потом к Березке сразу!
- Так нет его, уехал он обратно в город.
- А что он вдруг так?
- Его бабуля сказала, что заскучал он тут, нечем заняться.
- А Березка как же?
Бабуля что-то долго кричала мне вдогонку, но я ничего не слышал, я несся сломя голову на скотный двор. Там меня ждала пустота. Только навозная вонь и жуткая тишина кругом. Я рванул в поля, ожидая найти стадо и Березку с цыганами там.
Но в полях была такая же пустота, как и на скотнике. Уже довольно припекало летнее солнце, туман рассыпался и прятался в низинах. Жужжали шмели. Но была пустота кругом.
Я возвратился на скотный двор. Из сарая я услышал невнятные голоса и пошел в ту сторону. Прежние мои знакомые пастухи-цыгане, сидя за столом, как всегда выпивали водку.
- Здорово, Санька! Как ты? Заждались мы тебя!
- А где рогатые? Где же... Березка?
- Мишанька не рассказал тебе разве ничего?
- Мы и не видались. Что случилось?
- Всех на убой пустили, - с хохотом произнес один из цыган и в ответ ему прилетела хорошая такая затрещина от главного.
- Пойдем выйдем, - цыган вытолкал меня из сарая. – Все. Нет больше коров, всех увезли, - ответил мне он.
- Куда же их?
- Ну какое дело теперь, куда?  Нет их, и все.
Дядя Саша явно не хотел говорить мне чего-то, видно это было.
- А кобыла наша... Березка? Где она?
- Санька, большой ты парень уже, совсем взрослый стал. Ты пойми. Старенькая была наша Березка уже.... Издохла она...
Меня как током ударило в тот миг. Я глядел вперед, не моргая.
- Как это? ... Как это издохла? А похоронили где? Есть же могилка ...  – шепотом произнес я.
- Санька. Не принято хоронить животину...
И снова те чувства, что обуяли меня тогда, в первую поездку верхом, только теперь иначе все. Не страх и воодушевление, не радость, а тупая боль и ужас, холодная дрожь по всему телу.
- Ступай в дом. Не печалься. Любила она вас крепко, - пастух махнул мне рукой и пошагал в скотник.
Я так и остался стоять. Я молча смотрел ему вслед, а по лицу текли огромные горькие слезы. Вместе с Березкой умерла частичка меня. Я побрел домой, не чуя под собой земли.
- Санек, погоди! Возьми вот, на память, так сказать.
Цыган подал мне тот кнут. Самый первый кнут, которым я овладел в совершенстве. У него в глазах дрожали слезы. В тот момент я заметил, что цыган стар, щеки у него впалые.  Годы и его не щадили.
- Спасибо вам, я никогда, обещаю, никогда не позабуду...
- Всего хорошего, Санька.
- И вам всем, удачи во всем.

Мы сцепились в крепком рукопожатии и расстались. Больше никогда уже мы не встречались. Кнут тот я ни одной душе живой не показывал. Он был только моим. Нельзя было ни с кем делится. Я схоронил его в доме у бабушки, на чердаке. Потом я про него и забыл вовсе. Годы лечат. Детство проходит. Все плохое и грустное постепенно перекрывают хорошие и добрые воспоминания. Детская память зла не помнит.

Прошло много лет. Я закончил учебу в школе, а затем поступил в институт. На деревню к бабуле с дедом я иногда приезжал на несколько денечков. И вот в один из приездов я почему-то вспомнил про все то детство и тот кнут. Взобрался я на чердак, нашел там свой кнут, достал из пыли. Сейчас он казался мне совсем крохотным, тонким. Вовсе не таким огромным и мощным, как казался в детстве. Повертев его в руках и окунувшись в воспоминания, я спрятал его обратно. В ту ночь мне не спалось, в голове все крутились мысли про те пастушьи лета, что мы счастливо провели в деревне. Вспоминались малейшие подробности. Казалось, что все стерто из памяти безвозвратно – а тут вона как! Волна воспоминаний захлестнула меня.
проснувшись ранним утром, я достал кнут и пошел во двор.
- Куда хоть ты так рано отправился? – заворчала бабушка.
- Бабуль. Я скоро, я не хотел будить тебя.
Взяв велосипед, я помчал в поля.
Солнце только еще встало и посылало первые теплые лучи к земле. Даже жуков еще не было слышно. Тишина. Красота.
Достал сигарету и задымил. Я пыхтел сигаретой и вглядывался в полевую даль, слушал утро. Потом размахнулся кнутом и сделал щелчок. Вышло громко. Сил прибавилось, не вовсе не как в детстве, потому и щелчок показался оглушительным, громким. Как у прирожденного пастуха.
Взглянув еще раз на кнут, я запомнил его как есть, закрыл глаза и ... выбросил его насколько мог далеко в поля. Я решил, что он должен там быть, в полях, а не в чердачной пыли и не в городской квартире. В полях витают пастушьи души – тут его дом, его место.
Теперь я точно знал, из каких мест берутся кнуты.
С того времени мне часто снился сон, в котором в полях сидели пастухи. Их было двое - огромный престарелый пастух с длиннющим кнутовищем в 12 метров и пацаненок с маленьким кнутом в два метра. Рядом с ними мирно гуляет серо-пегая лошадь. Эти двое пьют молоко с хлебом и беседуют, рассказывают небылицы друг другу и присматривают за коровьим стадом.

В ветеринарной клинике собрались умертвить двух непородистых собак. Одна другую спрашивает:
- Ты в чем провинилась?
- Да, так. Вечер поздний, никого нет, я не выдержала и пописала на ковер. А тебя, почему усыпляют?
- А я пришла домой, есть хочется, в миске моей ничего, смотрю, мои холодильник забыли закрыть, я полезла туда и все там сожрала.  
Тут отворяется дверь и перед ними появляется породистый, элитных кровей пес с медалями. Они его спрашивают:
- А тебя за что?
- Да вот. Отдыхаю на своем месте, а хозяйка тут как раз полуголая начала пылесосить. И около меня, такая, взад-вперед, взад-вперед. Я на нее и залез.
- И за это усыплять?
- Да, нет, мне просто коготки надо подрезать.

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 11 След.
Яндекс.Метрика