• Новые комментарии
  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

  • Даша Павлова
    сегодня, 18:45

    Привели меня для знакомства в дом к родителям моего парня. Дело было в какой-то праздник, у его матери

Получайте лучшие анекдоты за неделю на почту!
  • Видео анекдот дня
  • 1 275
  • Популярные авторы
  • 9.9 Даша Павлова
    13 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    10 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    9 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    9 980 подписчиков
  • 9.8 Даша Павлова
    9 980 подписчиков
Следите за нами!

Однажды в преддверии праздника, посвященного Дню Победы, начальство запланировало организовать встречу с ветеранами войны.  Было решено пригласить летчика – истребителя. Как и договаривались, летчик пришел в оговоренное время. Перед нами появился сухонький старичок невысокого роста, грудь же его была вся сплошь в боевых наградах и орденах. На просьбу выступить перед аудиторией он ответил отказом. Слишком засмущался. Мы не растерялись и пригласили его на кафедру. Там решили угостить его рюмкой водки. Старичок на этот раз согласился, опрокинул быстро стопку и огласил всем, что готов к публичному выступлению.
Встреча должна была проходить в аудитории амфитеатра с большой вместимостью. Зрителями первых рядов был весь личный состав кафедры политистории, в который входили в основном женщины преклонного возраста. Они уже получали пенсию в то время, когда кафедра политической истории носила название «История КПСС».
Мероприятие стало проходить по запланированному сценарию. Ведущие вели с ветераном беседы на темы, которые были задействованы в программе. Он же рассказывал о фактах своей биографии и вспоминал моменты из жизни, отвечая на заданные вопросы. Заведующая кафедрой политической истории еле заметно позевала, при этом деликатно улыбаясь. Казалось бы, все прошло на ура! Но внезапно кто – то из аудитории задал каверзный вопрос, который не входил в план программы:
- Подскажите, пожалуйста! А «Мессершмит» вообще тяжело сбить?
Старичок задумался, даже на время закрыл глаза, наверное, рылся в архиве своей памяти.  Потом обвел пристальным взглядом всю аудиторию и выдал:
- Сын, я тебе так отвечу. Завалить «Мессершмит» нелегко. Это как будто тигрицу в @опу вы@бать. Ну, а мне удалось сбить аж три штуки!

Наставник.
Помню себя лет с 5, уже тогда я был сущим проклятием семьи. Отпетым. Не идущим на компромисс никогда. Отчислен из детского сада за несносный характер и излишний интерес к противоположному полу. Родители стонали. Сидеть со мной было не кому - все ретировались. Бабанька в аудиенциях отказала. Это после случая, с перцем в подштанниках. Забрался в шифоньер спрятаться, и вижу - стопочка штанишек с начесиком. Принёс пакетик молотого перца и освежил панталоны, свежести, так сказать, добавил. Спокойная и неторопливая Сусанна Ефграфовна после принятия ванны надела своё чистое бельё из этого шифоньера - такую польку выдала – прямо на конкурс отправляй.
Бабанька бы там звездой стала.
"Сильный авторитет" для меня – мечта родных - появился, неожиданно.
Мама моя председательствовала в Севастопольской библиотеке на литературных собраниях. Ну, это такой предшественник поэтических пабликов «досетевой» эпохи. Место встречи графоманов. Среди нераспознанных гениев и местных сумасшедших (а это стабильная аудитория подобных кружков) неожиданно затесался работник местного КГБ Карпов. Вот так взял и объявился среди творческой интеллигенции. Позже мы узнали, что обстоятельства его вынудили самые кошмарные. Но кто мог тогда предположить такое? Оттого внедрение в тесный поэтический кружок гб-шника шло тяжело, а местные интеллигентные личности вели себя неинтеллигентно и излишне дерзко.
Шутками и прибаутками Карпов, внешне походивший на дубовый шифоньер только раздразнил местную аудиторию.
Первое, он сразу доложил, что ныне он свободный художник – поэт, а не майор. Поэты прыснули в кулаки.
Сползая со стульев, утирая слезы, литераторы припомнили рассказ «Честное слово» Пантелеева о подрастающем служаке.
И, решили, что с поста новоявленного свободного художника может снять начальник чином не ниже полковника, или смерть.
Карпова таким было не достать. Не значило для него ничего мнение местных писак.
Встав перед всеми, он объявил, что отныне члены кружка должны выбрать образец для подражания, под кого писать. Может быть Пушкин, может быть Лермонтов, Фет ли Есенин. Кому под какого ближе писать. Поэты вновь начали сползать под столы.
Маманька, хихикая, но держа себя в руках, тихо заметила, что творить нужно лишь под себя и потом желательно закапывать, поглубже.
С поэтического собрания публика растекалась, кашляя и прыская от смеха.

Вечером маманька поделилась с батюшкой веселым событием. Отец поинтересовался фамилией и, услышав ее, сказал, что Карпов серьезный и суровый человек. Мама не восприняла всерьёз слова отца, да что, мол, ты, Карпов тот еще юморист. Ответом отца было, что Карпов не дурачок, за кого себя выдает на кружке литераторов, его опасаются в обкоме, он человек со связями наверху и вообще палач.
Однажды мы отмечали семейное событие, не помню, что именно. Посередине застолья позвонили в дверь. Мама открыла и опешила, на пороге с огромным букетом стоял новоявленный поэт.
- А что это Вы держите меня в дверях, Елена? - застенчиво прогудел на всю лестницу Карпов. Отец одобрил визит, гость был усажен за стол, куда выставил три флакона знатного коньяка.
Далее Карпов выдал шоу. Как поэт он может и не вышел, но в конкурсе на звание "Улётный тамада" наверняка всем бы дал фору.
Ох, он сделал те посиделки. Гости умирали от смеха, плакали и лежали под столом. Я был пятилетним соплежуем, но отчетливо вспоминаю ту атмосферу. Душа компании Карпов в образе парня с нашего двора рассказывал, как определяют «незаметные» чекисты своих врагов. Мнение КГБ-шника о творческом оппозиционере. Карпов говорил серьёзно, тихо, не кричал взахлеб, а вот слушатели валялись под столом.

Запомнился мне вот этот его рассказ, про племянника директора режимного завода, который выстроил на своем частном дворе межконтинентальную ракету, и попросил дядю сообщить о своем рукотворстве нужные органы, чтоб не дай Б-же вражеским лазутчикам не досталась. Директор призадумался, вроде бы как нужно обратиться к врачам, а не к военным, к которым его племянник направлял с известиями. А ведь родная кровь, да и Санька с пелёнок вполне себе "самоделкин". А вдруг? В войну вон население армии столько надарило, и орудия, и пушки, и машины, тогда пальцами у виска не крутили. А племянник ракету спроектировал и выстроил, а чего бы и нет. Но если поразмыслить, вдруг кто сплетню пустит, что в семье у директора, мягко говоря, не все дома, а кому это нужно? Вот и принял он решение, обсудить так, сказать вопрос комиссионно. Пригласил знакомых должностных лиц на приемку, короче либо племянника к медали, либо на уколы. Друзья директора долго въезжали в тему, но сдерживая удивление и смех, соглашались. Просил ведь руководитель режимного предприятия, как отказать. Прибыли кортежем на дачу, где базировалась ракета.

В центре двора искрилась на солнце высоченная ракета, рядом суетился конструктор. Весь его вид светился тихой гордостью, видно невооруженным глазом, что своё величайшее изобретение он посвящает любимой партии, всему пролетариату и первому секретарю персонально.
Члены Комиссии замолкли в тихом изумлении. Карпову поручили контролировать, он внимательно следил за происходящим. Дядя изобретателя суетился, заглядывал в лицо практикующим инженерам из Комиссии, типа, ну, хорошо же? (всё это Карпов изобразил гостям мимикой). Инженеры отмалчивались, нависала тягостная тишина.
Устав ждать одобрительных возгласов, ««самоделкин»» взвизгнул, что вот мол, все сам, все один, своими мозолистыми руками, одними подручными инструментами, на свои сэкономленные средства. Мол, Вы, ученые, увозите ракету, а то враг не дремлет. Один из членов комиссии подошел поближе к ракете, хотел увидеть двигатель, ан нет его! А система наведения, а снаряды боеголовки где?
«Тока это и осталось вам самим поставить, все главное я сделал» - отрапортовал директоров племянник.

Ох, что тут было, уезжала комиссия, помирая от смеха, перемигиваясь и толкая друг друга локтями в бок.
Потом Карпов встал из-за стола, скрылся на кухне, присел и хлебнул из фляжки. Я прилепился к гостю.
«А ну ка, иди сюда, садись» - прогудел мне гость. Я присел.

- Слушай, шли мы как-то по тропикам (я видел тогда, что дядя выпивший, но это для меня ещё интереснее). Эти в авангард, эти основной состав, эти сбоку ведут, эти с тыла охраняют. А вдруг вражеская погоня. Что будешь делать?
- Убегать!
- Нет, погоня с собаками.
- А им кота брошу!
- О, оригинально, но вот нет кота.
- Отстреливаться буду.
- Нет, нас мало, их много.
- И чего тогда?
- Вот, учись. Тыловая группа в заслон, своей жизнью остановят первую волну погони. А оставшиеся (Карпов разложил на столе конфеты и по дуге раздвинул их дугой, с двух сторон, клещами мочат их до последнего!
- А вдруг там, в погоне свои?
- Чьи свои?
- В погоне свои, мы же не видим их.
- Запомни сынок, нет в тропиках наших.

Мы очень подружилась с майором. Карпов с отцом часто бывали на охоте. Даже меня иногда брали, ну когда я не был наказан (а это нечасто случалось). И однажды майор говорит моему отцу:
- Давай мальчишку-то твоему обучу. Невоспитанный он у вас, просто чёрт. Я из него человека сделаю.
Папа, не думая, выпалил:
- Забирай, премного благодарны!
Итак, у меня появился «дядя строгих правил». Меня словно в армию отправили. Ранний подъём, дисциплина, порядок, физические упражнения до изнеможения. Я быстро научился подтягиваться больше 20 раз (раньше 5-6 еле-еле). Бесконечные отжимания. За любое нарушение – отжимания. Я приходил к Карпову рано утром, а домой возвращался поздно вечером, почти без сознания. Как ни странно, я был в восторге!
Абсолютно все мальчишки во дворе обожали Карпова и ловили каждое его слово. Видели бы вы, что он умел на турнике! Все мне завидовали: я целый день был с ним! Дворовые хулиганы перестали беспокоить меня и даже как-то побаивались. Хотя Карпов не заступался за меня, а даже больше ругал и подначивал.
Он много раз говорил мне – со всеми проблемами всегда разбирайся сам.
Спрашивает:
- Что за фингал под глазом?
- Да поругался на перемене...
- Сдачи дать не мог?
- Это мне дали сдачи...
- Бывает. Но отступать нельзя? Иди разберись, чтоб больше никакой сдачи. Через час доложишь.
-Есть! Бегом?
-Разрешаю. Юморишь что ли?
-Никак нет!
Я и через много лет помню всё, чему он меня научил. У него была своя система мировоззрения, где между армейским уставом и «Государем» Макиавелли. Например:
- Всю дипломатию и разговоры веди только до первого удара. Как драка началась – побеждай любой ценой. Обманывай, хитри, плачь, ползай на коленях. Когда поверят, что ты сдался – тут же атакуй! Ясно?
- Да?
- Что да? На колени! Потом атакуй неожиданно!
- Как? Вы же ждёте атаку?
- Не умничай!
Через пять минут:
- Вообще не то. Ты не слушал что ли? Резче! Быстрее! С колен – в пах, в челюсть! И рожу не корчи.
Или:
- Увидел у противника нож (тут он странно замолчал и побледнел) – бегом прочь! Никаких особых приёмов, никакой работы против ножа! Быстро – в сторону. Нашёл камень – кидай в голову и дальше беги! Не сближайся с ножом.
Потом.
- Чего насупился? Влюбился?
- Ага...
- Всё просто же, цветы каждый день и портфель от школы и обратно.
- Засмеют же!
- И ты напугался что ли? Не выучил ничего что ли?
- Ладно...
Через неделю:
- Сработало?
- Не получилось.
- И забей, не судьба. Девчонок классных много.
- Ну а делать-то что?
- Пореви.
Карпов и про учёбу мою не забывал. Он сказал, что вся система обучения построена для дебилов, то единственная нормальная оценка – это пять.
- В школе учат дебилов. Надо быть выше! Только на отлично. «Четвёрка» значит, что ты – старательный средний идиот. Нравится? Нет! Должен быть умнее всех. А это в дневнике?
- Тройка...
- Пока все оценки не исправишь – ко мне не суйся.
- По всем предметам??
- Ну по музыке четвёрку можно.
Я очень боялся, что он больше не пустит к себе.
Странно, но почти два года Карпов сидел у себя дома и дальше соседней улицы не выходил. Не работал, но деньги откуда-то были. Все тайны я узнал позже. Он записал меня заниматься в кружок самбо. Тренер всегда кланялся Карпову первым при встрече! Я удивился в очередной раз, где это видано. Весной Карпов пропал на месяц. Вернулся загорелым, с повышением в звании. Потом исчез ещё на 3 месяца – вроде как лечился от чего-то. Потом ещё, ещё и ещё, пока не уехал насовсем. Я пришёл к нему, а дверь опечатана.
Я чуть с ума не сошёл от тоски, так мне его не хватало. Скучаю до сих пор.
Через пару лет мы с семьёй в очередной раз вспоминали Карпова. И отец наконец рассказал нам с мамой, что же такое случилось с Карповым. Оказывается, до его переезда в наш двор какие-то подонки убили его сына. Воткнули нож в спину, где-то в Крыму. Парнишка был классным спецом (ещё бы!), всё знал, ко всему был готов. Но не к подлому удару в спину. От ножа беги – так он меня учил. Жена Карпова не выдержала и покончила с собой. Говорят, в компании, где зарезали сына, были какие-то мажоры, сыновья депутатов или какого-то начальства. Убийцу, понятно, не нашли – кому нужна испорченная карьера. А через полгода после гибели сына Карпова, 4 «сыночка» из этой компании пропали. Вообще бесследно. Карпов был на службе, у него железное алиби. Разумеется, куда простым ментам до него. Он их мог вокруг пальца двести раз обвести. Но наверху всё поняли и на пару лет отстранили его от работы. Потом вернули, конечно же. Он незаменимый профессионал.
Отец ещё-то рассказывал про него, а я вдруг понял. Карпов веселился с нами и паясничал почти сразу после «обработки» убийц... Вот это характер.

В сочельник я достаю из ящика письменного стола пачку писем от мамы, с трепетом и теплом перебираю их. Я вспоминаю прекрасную историю из детства, которую мама со смехом и счастьем так любила пересказывать мне.
У меня нет ни братьев, ни сестёр. Мама довольно поздно познакомилась с папой, в том возрасте, когда врачи уже рекомендуют не рожать детей. Конечно же, мама не послушала их и отправилась в женскую консультацию только за три месяца до родов (чтобы не слушать ничьих глупых советов в такой важный период). Всё в итоге получилось очень хорошо, я был здоровым и желанным ребёнком. Меня любила вся семья, бабушки и дедушки, даже сводные сёстры.
Мамин рабочий день начинался очень рано, а перед работой она везла меня в детский сад. Обычно мы ехали на первом трамвае с одними и теми же вагоновожатыми до остановки «Дубки», быстро-быстро шагали до садика, где нас встречала воспитательница. Я оставался там на целый день, а мама бежала на ту же остановку и на следующем трамвае ехала на работу.
Мама всегда спешила, всё делала хорошо и расторопно, но иногда всё равно задерживалась на работу. Начальник пригрозил ей увольнением. Денег в то время всегда было почти в обрез. Папиной зарплаты точно было бы маловато на нашу большую семью. Маме пришлось действовать. Она сказала, что теперь я, трёхлетний карапуз, должен сам выходить на остановке и аккуратно идти в садик (благо, всё-таки там совсем близко). Тогда мама будет успевать к положенному часу и её не уволят.
Я легко справился в первый день: спокойно вышел из трамвая и добрался до калитки. Но мама всё равно волновалась. Она умудрялась пробегать через весь вагон, чтобы увидеть из окон, успел ли я дойти, всё ли со мной хорошо.
Так происходило каждый день. А потом мама заметила, что трамвай задерживается у нашей остановки на пару минут, а когда я дохожу до сада, едет дальше. Ей больше не приходилось бегать и волноваться. Удивительно, но трамвай словно ждал меня все годы садика. Моя мама бесконечно радовалась такому приятному совпадению.
Тайна раскрылась, когда я уже учился в школе. Я сел в тот же трамвай, как вдруг вагоновожатая, приятная и весёлая женщина, позвала меня. «Здравствуй! Ты ведь уже школьник! А помнишь, как трамвай с мамой каждый день провожал тебя в детский садик?».
Сейчас я уже взрослый человек, но по-прежнему, когда еду в трамвае мимо остановки «Дубки», вспоминаю эту маленькую чудесную историю. Она всегда поднимает мне настроение, и я удивляюсь, как бескорыстно некоторые люди умеют помогать другим, как несложно, оказывается, делать добрые дела.

Дело было в 80-х годах. Я тогда инструктировал туристов на одной базе отдыха. Никогда не понимал, почему турбаза носит именно такое название. Я бы назвал ее санаторием, домом отдыха. Люди там отдыхали вполне обычные, простые.

Для проживания мы сняли коттедж, с виду обычный домик. Таких жилищ тут на турбазе было предостаточно. Они располагались хаотично. Вокруг же был чудесный лесок. В доме проживали три человека. Со мной на турбазу отправились еще Леха с Антоном – спасатель и инструктор.

В свободное время, когда заканчивалась основная программа мероприятий поездки, каждый занимался, чем хотел. Люди по большей части баловались алкогольными напитками, знакомились и общались, весело проводя время.

У Антона завязалось серьезное знакомство с Леной, обслуживающей гостей в столовой. Но больше интересовало моего знакомого нечто иное. Любитель бесплатной выпивки - Антон, не отказывался от внезапно возникающих предложений покутить. И тогда ему было уже не до любви. Леха же, напротив, был всегда готов с кем – либо познакомиться. И он активно искал свою пассию. Причем готов был сделать предложение чуть ли не в первый вечер знакомства с девушкой. Леха был еще тем романтиком. Но отношения могли закончиться уже на пятый день общения. Ну и что? Зато, с каким трепетом он подходил к своим любовным делам. Антон все это видел и только усмехался.

Я был не столько умудрен опытом, как мои старшие товарищи. И только лишь наблюдал, как флиртуют с девушками мои знакомые, да учился у них. Я не знал, чем мне лучше заняться. Были дни, когда выпивал вместе с Антоном. В другое время проводил время с Лехой, когда тот бегал по свиданиям.

В случае успешного знакомства, мы знали, куда позвать девушку. Конечно, домой. Во избежание каких – либо проблем, у нас была договоренность. Если кто – то приходил не один, а с дамой, в окне рядом с дверью висело полотенце. Это означало – на сегодня мест нет, придется ночевать в другом месте. Конфликтовать из – за этого никто не собирался. Ведь на улице было очень тепло, поэтому можно было найти ночлег где – либо.

Был июль. Вечер. Дискотека на турбазе. Леха снова нашел себе очередную пассию, и свято верил в серьезность возникшего очередного знакомства. Ориентировался он в основном на свои тактильные ощущения и на запах. В приглушенном свете мало что можно было рассмотреть. Черты лица оказывались в полумраке. Но Леха доверял своему тонкому чутью. Он еще помнил свой последний роман и считал, что хуже уже не будет. Леха был лириком в душе. Считал, что время на турбазе летит стремительно и быстротечно для всех отдыхающих. Поэтому, как он думал, туристы спешат жить «здесь и сейчас». Соответственно, период романтических ухаживаний мог быть укорочен. Иначе, не исключено, что девушка передумает и найдет другого, более активного паренька. Танцы подошли к своему завершению, а Леха тем временем с новой девушкой отправился к нам домой. Предлагалось попробовать вкусный чай или посмотреть Лехины доблестные награды, доставшиеся ему за спасение утопающих.

Именно в это же время около 3-х часов прибыл и я с Антоном. Мы сопровождали туристов несколько дней в турпоходе по воде. По возвращению вся экспедиция, участвовавшая в мероприятии, решила еще больше сплотиться с помощью алкоголя. Я в стороне тоже не остался. Но соблюдал меру. Ведь я знал, что Антон опять наклюкается, и его нужно будет доставить до дома.

Весь собантуй вскоре завершился. Между тем уже стало совсем вечереть. Началась дискотека, стала доноситься громкая музыка с танцпола. Я сопроводил Антона домой, вернее, дотащил его на себе. Когда мы зашли внутрь, я скинул матрас пьяного товарища прямо на пол. Друг не раз оказывался ночью внизу около кровати. Да и все – таки на полу было прохладней. Затем я открыл холодильник, достал бидон с пивом, положил тару поближе к Антону. Готово. Товарищ спит, мне за него переживать не придется! Потом запер дверь и ушел на поиски веселых местечек с целью продолжения отдыха.

Когда я пришел обратно спустя несколько часов, то увидел полотенце. Это тот самый сигнал о присутствии в доме представительниц слабого пола. Наверное, это Антон пригласил Лену, сразу подумал я. Что делать, пришлось идти проситься на ночлег у бармена Сашки. Хорошо, что злачное заведение работало до последних своих посетителей. Я мог заснуть на удобном диванчике из кожи.

На следующее утро я пришел домой и застал врасплох милую парочку влюбленных. Они поведали историю о происшествии этой ночи. Поздно ночью Леха завалился домой вместе со своей дамой, стал открывать дверь и включать свет. Но барышня оказалась робкого десятка, поэтому попросила побыть наедине без света. Она и не вспомнила о своей цели визита – посмотреть награды своего спутника. Леха выключил свет. Было очень темно. Затем Алексей нашел полотенце и повесил его строго по договоренности возле двери. Потом он закрыл дверь снаружи, чтобы никто не помешал их приятному взаимному времяпрепровождению. Войти в запертую дверь никто бы не смог. Так Леха дополнительно подстраховался от непрошеных гостей. Сладкая парочка даже не догадывалась, что в углу тем временем лежит пьяный Антон.

Они некоторое время поворковали, нарушая ночную тишину. Потом же перебрались в Лехину кровать. После любовных утех, в то время, когда Леха рассказывал своей даме о серьезности чувств и намерений, раздался звук из какого – то угла. Это Антон, шумевший крышкой от бидона, пытался разглядеть, что же такое происходит дома. Он уже долгое время не спал.

«Может пивка теплого?» - спросил уже начинающий трезветь товарищ у влюбленных.

Как повела бы себя дама в таком случае, никто не взялся судить. Она испуганно закричала и выбежала вон прямо без одежды, захлопнув за собой дверь. В панике барышня захватила по пути с собой полотенце, служившее сигналом предупреждения о посторонних.

В ту ночь Леха сильно поссорился с Антоном и долго искал свою сбежавшую невесту. Антон приговаривал: 

– Не переживай! Может, в столовой встретитесь? Посторожишь ее. 

– Каким образом, если я ее не видел вообще? Темно же было! – парировал Леха. 

 –  Ну что – то она тебе говорила? Как зовут, какая группа, сколько лет... 

– Без понятия. Встретились на танцполе, там и познакомились. Возраст примерно около 18. С хорошей фигурой. 

– Ну, ты даешь! Может еще какие – то особенности? 

– Она...она.. - Ну - ну, «утонченная, милая, романтичная барышня». 

– Знаем, проходили! Иных у тебя и не бывало. Окей. 

– Значит надо искать другие пути, включать логику. У нее ведь остались какие – то вещи? 

– Да, джинсы Рифле. 

–  Это фирма Райфл! Много ты понимаешь, неуч, - усмехнулся Антон, подходивший к вещам с большей практичностью. - Джинсы практически не ношеные. Их цена примерно 150 рублей, куплены скорее всего у торгашей – барыг. Майка, ветровка – вещи тоже заграничного производства. Ну, в купальниках я не разбираюсь. Она наверняка вернется за такими шмотками. 

–  Какой ты!... Тут было бы уместно слово «меркантильный», но Леха и знать его не знал. Оно было не слишком еще популярно у молодежи. 

– Вот скажи, - говорил он, - как она найдет дом? Шли мы сюда в потемках, а здания все одинаковы. 

– Так ты ей имя свое разве не назвал? Жених называется. В койку так затащил...Ни сам не представился, ни спросил как даму зовут. Еще меня называет похотливым негодяем после этого.

Мы решили взять бумагу и написать объявление о розыске девушки. Повесили его у входа в столовую, да так, чтобы было сразу всем видно. На листке читалось - «девушка, оставившая свои вещи в номере у инструкторов, зайдите в дом такой – то». Объект розыска увидит эти строки и все поймет. Итак, ожидаем после обеда откликнувшихся на нашу писанину. Леха сидел как на иголках. Он мечтал о скорейшей встрече со своей пассией. Жутко переживал, что девушка просто не придет. Антон сказал, что в таком случае ее одежду он отдаст Ленке. Леха был, конечно, против этого. Он так нервничал, что уже успел разозлить товарища. Антон уже был зол и проговорил сквозь зубы: « Ну, или тебя удавлю на ее штанах! Сиди уж теперь и помалкивай!» И в то время, когда мы решили, что ожидания бессмысленны, раздался стук в дверь. Смелый Антон тут же приказал войти. У Лехи же все слова куда – то потерялись. И тут в двери появилась фигура даже не девушки, а солидной дамы. Может ей лет 50? Габариты ее фигуры были впечатляющие. А-ля Валерия Новодворская, если на нее нацепить синие шортики и цветастую маечку. Женщина уточнила, эти ли молодые люди написали объявление, висящее у входа в столовую. С этими словами протиснулась внутрь комнаты.

Если бы Леха стоял, он бы, наверное, уже упал на пол. Мало сказать, что товарищ был удивлен. Друг был скорее напуган. Антон давился от смеха. Но старался не показывать этого и поэтому просто решил попить пива. А на глазах при том даже слезы выступили. Тут он собрался и вежливо поинтересовался, точно ли эти вещи принадлежат даме.

Женщина извлекла пакет, а там...то самое полотенце, принадлежащее друзьям. Спросила, наше ли то имущество. Мы подтвердили. Затем она перечислила все названия оставленных вещей и даже их характеристики. Мы не поверить ей просто не могли.

- Забирайте вещи, - сказал Антон, указав рукой на тумбочку, где и лежали предметы гардероба. В комнате стало тихо. И в этом молчании дама взяла вещи, а на их место положила наше полотенце. Нам с Антоном было очень весело. Особенно нас интересовало, что же будет делать в такой ситуации Леха? Вспоминались его слова о том, что девушка была стройной и молодой, лет восемнадцати. Товарищ же до сих пор был изумлен до предела.

Дива попрощалась с нами и собралась уходить. Но внезапно меня пробило на смех в тот момент, когда женщина уже исчезла в дверном проеме. И я издал звук, вроде «хи – хи».

Тут дверь заскрипела и открылась вновь. Показалась голова той самой женщины. Она посмотрела на нас. Заострила внимание именно на мне. А потом произнесла следующие слова, как будто пародируя Раневскую: - Милый юноша, я не «хи – хи! Я мать этого самого «хи – хи!»

В начале лихих девяностых, когда на работе почти не платили зарплату, один приятель пригласил меня в бригаду отделочников. Объектом была прокуратура района в городе, название которого упоминать не буду. Я даже и представить себе не мог такого бедлама. Прокуратура находилась в обычном доме, в одном из подъездов на первом этаже, и занимала несколько квартир.
Следователи, в основном молодежь, мебель выставлять не стали, а просто передвигали её, по очереди освобождая помещения. В этих наскоро расчищенных комнатах везде валялись бумаги со старыми делами. Особенно удивляли повсюду лежавшие вещественные доказательства с бирками на них. Это были различные конверты, пакетики, ножики, топоры, части от винтовок, даже стартовый пистолет...Естественно, мы спросили одного из прокурорских, почему всё так просто валяется. В ответ он провел нас в совмещенный санузел, который был переоборудован для хранения вещдоков.  Помещение до потолка было заполнено этим хламом. Всё по завершенным делам, - объяснил сотрудник, и должно постепенно быть вывезено на утилизацию. Однако все на это просто забили...
В бригаде нас было четверо, никто особо над нами не нависал, работалось легко и весело. Время от времени в прокуратуру заходили посетители. В зависимости от публики мы либо посылали их по адресу, либо позволяли себе слегка пошутить, что, мол, прокуратура теперь в другом месте, а здесь организуют бордель. Помню, парень один тогда сказал: «А разница-то какая?»
В середине дня прокуратура пустела, сотрудники уходили на обед. И мы, переодевшись в приличную одежду, отправлялись в соседний магазин, покупали бутылку водки, просто для настроения. Потом садились и ели домашнее, что собирали жены.
Однажды в такой обед влетела к нам женщина, на вид около сорока лет, вся взъерошенная и заплаканная, со словами: «Да сколько можно?! Кто-нибудь окоротит уже этого ирода?!»
Заметив определенную разницу в обстановке, стол накрыт и четыре мужика жуют, несколько пришла в себя. Зато мы сидели с отвисшими челюстями.
Первым опомнился Георгич. Он был за старшего у нас, и по возрасту и по статусу, из бывших военных, мы считали его бригадиром. Выглядел он очень представительно, практически всегда в костюме и при галстуке, одним словом «настоящий полковник».
Георгич подошел к женщине и сказал: «Да вы садитесь и успокойтесь», а сам налил ей полстакана из бутылки. «Выпейте это»- предложил он. Бригадир явно обладал даром убеждения. Женщина присела, выпила водку залпом, ничего не понимая и слегка ошалевши от такой встречи в прокуратуре.
Георгич тем делом говорит: «Вы не беспокойтесь, просто тут у нас ремонт идет, что у вас там произошло?»
И захмелевшая барышня, всхлипывая и шмыгая носом, поведала неудивительную историю из своей жизни. Муж бьет, пьет, работать не хочет, да ещё и деньги отбирает. Детям тоже достается от него. Пробовала жаловаться в милицию, без толку, участковый ничем помочь не может...А сегодня этот гад вообще угрожал убить. Вот прибежала в прокуратуру и что теперь делать?
«Делать вот что,- отвечает Георгич. Подайте на него заявление. А разбираться будет следователь, которому поручат». Протягивает ей ручку, бумагу.
Между тем из подъезда слышится топот и противный ор: «Куда эта сука пошла? Прокурорам на меня капать? Ну ты щас у меня получишь...» И к нам вваливается мужик с синей рожей, пьяный. На руках наколки. От силы ходки три, не больше, и те по мелочи. Весь такой герой, знающий закон лучше прокурора и обнаглевший от безнаказанности. Живет и измывается над своими близкими. В общем, обычная история...
Не глядя на нас, сразу накидывается на жену: «Ах ты стерва, вали быстро домой! Я те дам!...» Георгич быстро подскочил к ним и говорит: «Поспокойнее, гражданин, садитесь вот сюда, разговор есть». Мы тоже уже повскакивали. Синяк кричит: «Не буду я с вами разговаривать!» Но на стул всё-таки плюхнулся, развалился, ногу на ногу закинул, пальцы веером. Жена-бедняга в угол забилась. Георгич сказал ей, чтобы шла домой, а он с мужем поговорит.
Женщина боком-боком, и проскочила в дверь. Георгич сел за стол, напротив мужика, и начал беседовать. Говорил достаточно вежливо. Почему, мол, вы, гражданин, себя так ведете? Зачем жену бьете, почему не работаете? Плохо это, не по-мужски.
Синяк в ответ только лыбится, поблескивая фиксами.
«Гражданин начальник, - говорит он, ты меня не лечи. Если есть что конкретное за мной – давай. А так хрен ты на меня статью найдешь. И, кстати, идите вы все на ...
Это было большой ошибкой со стороны мужика – послать Георгича. Бригадир наш так спокойно отвечает: «Да, прав, статьи нет такой, придется применить профилактику». Невозмутимо поднимается из-за стола, аккуратно снимает пиджак, и вдруг как заорет своим командным голосом: «Снять штаны!»
Мужик ошалел от такого: «Чево-чево-о-о?!»
«Быстро спускай штаны!» - кричит Георгич. А сам тем временем берет со шкафа поводок для собак, один из вещдоков, с биркой. Не знаю, или просто его нашли на месте преступления, или всё-таки им кого-то задушили. Кожаный, плетеный косичкой, достаточно жесткий. Нормальный такой поводок. Георгич нам показывает, мол помогайте, а мы уже и сами готовы, так надоел всем этот синяк. Стянули с мужика брюки, через стол наклонили.
Полковник наш громким голосом объявляет: «Внимание! Гражданин Хрензнаеткакаятвояфамилия приговаривается к порке за постоянное измывательство над женой и детьми!» Да как начал его по голой заднице бить поводком.
Синяк заорал: « Вы что совсем охренели?! Незаконно это!!!» Начал изворачиваться и вырываться, но мы его крепко держали. Взвыл он от боли.
Георгич чуток подустал, весь вспотел, спрашивает мужика: «Ну что, гражданин, дошло?» Тот орет: «Ах вы, суки поганые!» Георгич, не долго думая, протягивает поводок Мишке со словами: «Давай, Михаил, продолжай!»
Надо признать, что в первый и в последний раз я порол кого-то с таким удовольствием, не дай Бог такое повторить...
Порку закончили, когда мужик просто заревел. Теперь перед нами был обычный мелкий пакостник, от крутизны и следа не осталось. Кажется, больше порки его потрясло недопонимание всего произошедшего. Про то, что в ментовке бьют – было ясно. Но чтобы прокуроры пороли?! – нет, это было сверх его разумения.
Когда мужик кое-как подтянул свои штаны, Георгич, придерживая его за ворот и не отводя глаз, с чувством сказал: «Если не прекратишь куролесить, я тебя, гад, каждый день здесь пороть буду. Стоя гадить придется, тюрьму раем считать будешь». С этими словами отпустил мужика.
В тот день прикупили мы ещё одну бутылочку, чтоб снять напряжение...
Через несколько дней зашел к нам прокурор. Глянул везде, оценил, а мы в это время линолеум заканчивали стелить. Спрашивает нас, мол, не слишком ли темноват линолеум? Георгич ему в ответ: «Да зачем светлее, посетители натопчут, после каждого будете вытирать?» Прокурор так задумчиво: «Ну, да, верно...Вы же профи, вам виднее». Затем неожиданно встрепенулся, словно припомнив что-то: «Пожалуйста, прошу, и вы не лезьте в правосудие. А то по району уже неделю мужик какой-то носится, всем голый зад показывает и рассказывает как его в прокуратуре отхреначили. Смешно, конечно...Правда слышал, что и дебоширить вроде прекратил... » Глянул на нас, улыбнулся и вышел...

Есть у меня один хороший друг родом с Орловской области, образованный человек, выпускник механико-математического факультета. Имеет он много высоких ученых званий, изучает всякие поля в каких-то пространствах. Но несмотря на свою занятость, родные края он не забывает. К тому же его родители еще живы, трудятся там в сельском хозяйстве, и он приезжает к ним каждое лето, помогает как может. Не гнушается он надеть фуфайку, шапку-ушанку, резиновые сапоги и пойти в помощники к отцу на скотный двор. Сена натаскает, хлева от навоза вычистит. Хоть отвлекается от своих полей в непонятных пространствах. Конечно в деревне и выглядит он не как горожанин: может и не бриться несколько дней. Колхоз этот орловский довольно крепок. У областного руководства на хорошем счету числится.
И вот приехала как-то областная комиссия туда по вопросам какой-то продуктовой программы. Черные новенькие машины, солидные дяди в костюмах и при галстуках аккуратно и брезгливо приближались к скотным дворам. Встречал та их сам заведующий хозяйством с целым рядом самых лучших доярок. Отчитался он о высоких надоях и расширении стада, похвалил свой персонал, мол, высококвалифицированные работники кругом. Ну, как и положено, все на показ.
Главный в городской комиссии почуял эту показушность:
- С ваших слов одни ученые академики на вашей ферме трудятся. А по факту за двором наверно спит пьяный скотник.
Ну и пошли они проверять задворки, а там мой друг чего-то с вилами ковырялся. Да выходило у него не особо ловко: как ни крути, руки академика не для этого приспособлены, а мозги не теми мыслями заняты.
У председателя в голове крутились уже оскорбительные мысли: «Ну тепленький еще, смогает что-то. Небось думает, как сбежать скорее да допить, что недопито».
- Что-то вы, дорогой, неловко и неразворотливо работаете, - с иронией обратился он к работнику.
- Да что-то призадумался немного, - ответил друг мой, растерявшись при виде солидной делегации в галстуках.
- Ну и что же занимает вашу голову? – спрашивает глава комиссии.
- Да неинтересно вам будет слушать об этом, - ответил друг.
Проверяющий все не хотел отставать:
- Да от чего же не интересно? Проблемные вопросы нужно решать сообща, мы для того и присланы к вам сюда.
Важность и солидность непрошенного гостя оказали свое влияние на моего друга и поделился все же он своими рассуждениями с посетителями:
- Да вот думаю я, что в последней работе своей применил неправильное значение Гильбертова Поля, от того вероятен ортогонализ всей системы функций...
Тут не растерялся и заведующий хозяйством и подыграл разговору:
- да ладно тебе, Михалыч, загружать солидных людей, обсудим все это попозже, на собрании вечерком. Придумаем что-нибудь.

Страницы: 1 2 След.
Яндекс.Метрика